kotokhira (kotokhira) wrote,
kotokhira
kotokhira

Categories:

日本ー2



После некоторого количества размышлений и перетасовок решилось, что я всё же буду жить в Нэдзу, в давно знакомом и почти родном доме, и это меня здорово успокоило: во-перых, с этим районом много связано, во-вторых, я хорошо его знаю, а в третьих, Уэно, до которого отсюда рукой подать — это местный маленький центр мира, от которого можно легко и просто добраться практически в любую точку Токио. А ещё это значило, что я снова буду возвращаться домой мимо светящегося золотом Бэнтэн-до и тёмной глади прудов, и в любой момент могу сбегать до лабиринта торий в Нэдзу-дзиндзя, а ещё я впервые буду жить здесь одна, а значит, исследовать Янэсен можно будет бесконечно. Ну и вообще — возвращаясь в Японию и в Токио, я всегда ощущаю себя так, будто возвращаюсь домой. Возвращаясь в такой знакомый дом — чувствую это вдвойне.
Конец марта и начало апреля были холодными. В Японии, естественно, обращаешь больше внимания на погоду, потому что большую часть дня проводишь на улице, да и климат в помещении напрямую зависит от температуры окружающей среды. Есть забавное различие между японцами и переехавшими сюда русскими: первые, если холодно, могут и куртку дома накинуть, вторые же греют воздух до привычных 20-25 градусов, и ограничиваются футболкой. Исключения можно встретить в обеих категориях, а у меня пока какой-то средний вариант: я стараюсь не злоупотреблять кондиционером, памятуя о словах моего сенсея, что мы живём в стране без ресурсов, но натягивать много одежды тоже как-то некомфортно, поэтому, ну, я просто закаляюсь.

P.S.

ЖЖ настаивает на написание поста в новом редакторе, а старый пренебрегает своими обязанностями понятно, почему, так что я в курсе про убогое форматирование. :/















22 марта, в день официального начала цветения сакуры в Токио (ну, так совпало) я гремела колёсиками чемодана, пересекая парк Уэно. Сакуры ещё в общем-то и не было, но под единственным распустившимся цветком на нервно оголённой веточке уже была постелена синяя клеёнка, на которой радостно бухали несколько. Ханами — значит, ханами.













Фотки, естественно, не с того самого момента — чемодан, рюкзак и чехол со шлемом располагают к съёмке максимум на айфон. Первый день я даже не доставала камеру.



















У храма Бэнтэн, как обычно по выходным, воздух наполнен шипением жарящихся на тэппанах якитори: шашлычков из разнообразных видов животного белка. Осьминоги, такое ощущение, тщательно откалиброваны по размеру. Я не ем осьминогов, и потому интересно, как они жуются со всеми потрохами.



Размороженные шашлычки опускаются в кипяток (или, скорее, кипящий бульон), а затем доводятся до готовности на тэппане. Опционально — поливаются соусом. Вполне полноценная еда. Овощных, правда, не бывает, но я бы на их месте давно бы уже ввела в меню какие-нибудь шиитаке.















С Японией, меня, конечно, очень многое связывает на ментальном уровне, но и разделяет тоже достаточно, и в основном это приземлённые вещи типа способности к поглощению и усвоению пищи. Хрупкие и невысокие девочки с щёчками оттенка сакурных лепестков могут сожрать столько, сколько я не рискну даже на спор.






Неизменно популярные бананы в шоколаде. Теперь, кстати, стали делать и в белом, и в молочном, и в зелёном (потому что с чаем).









Это одэн — один из моих любимых видов японской еды. В солёном и пряном бульоне варятся рыбные и куриные штуки, яйца, дайкон, конняку, жареный тофу и разные сезонные ингредиенты, вроде побегов бамбука. Набираешь, что любишь. Вообще одэн — зимняя история, но можно встретить его и в мае, в комбини уж точно.








Через пару дней на центральной аллее парка — уже вполне уверенная в себе сакура.









Причём зацвели разные сорта. Эта прямо-таки насыщенно-розовая.









А эта — более распространённая, совсем бледная.









Вечером мы с Юлией-сан отправились на премьеру русско-японского фильма "В плену у сакуры" (мило, невероятно нейтрально, и, да, шутеечка про конняку), кинотеатр был на Юракутё, а тут невозможно не побродить.









Основной интерес — это станция, и расположенные под железнодорожными мостами рестораны. О да, несколько месяцев спустя я снова в той самой токийской атмосфере.









Вечером этот район и подобные ему радикально меняются. Удоном и собой страждущих готовы и днём накормить, но я любовь к лапше пока что ни в какое время суток не разделяю.









Под мостом не сделаешь высоких потолков, поэтому почти все рестораны чуть утоплены в землю. Тем удобнее для тех, кто любит поснимать сквозь стёкла. :)















Вечер холодный, на мне юниклошная термокуртка, а кто-то не планирует вылезать из зимнего пуховика даже в помещении. Но у станции теплее — многочисленные вытяжки обдают потоками нагретого воздуха, правда, с явной примесью ароматов рамэна.







Здесь можно встретить полный набор японских типажей.







Под потолком — расценки на собу и рамэн, самую популярную еду в любое время суток.



Открытые кухни — универсальный объект для медитации, тут и огонь, и текущая вода, и то, как работают люди.













Ещё рамэн. Он везде стоит примерно одинаково, но, как водится, чем длиннее очередь, тем он душевнее.









Я люблю эти интерьеры за их наивную утилитарность. Непривычному взгляду она кажется нагромождением, но таких аккуратных нагромождений больше нигде не найти.



Один из этих переходов точно когда-нибудь приведёт в техно-Нарнию.









Вход на JR Yurakucho, линии Кейхин-тохоку и Яманотэ. И девушка, похожая на Гунн Ли, которая играла Хацумомо в Мемуарах Гейши.














Бочок Bic Camera, где мы сегодня были в кино, а ещё выбирали холодильник. Японские по конфигурации значительно отличаются от русских, однако. Вообще, если пройтись по отделам с бытовой техникой, можно подметить ряд отличительных особенностей, на которые дома, что в Москве, что в Токио, внимания как-то не обращаешь.







Вечерок становится уютнее.



Юрактё плавно перетекает в Гинзу и Синбаси, мы во время этой поездки в поисках пожрать тоже плавно перетекали с Юрактё на Гинзу и Синбаси, и обратно. Иногда текли прямо с Одайбы, если вы понимаете.















Не хочется злоупотреблять словом "ретрофутуризм" по отношению к Токио, чтобы это не стало банальностью, но если бы вид был бы музыкой, это был бы Perturbator.



Пройтись по этим улицам — собрать столько эндорфинов, сколько золотых коинов может собрать Соник.









А здесь уживаются сразу два заведения, на верхнем и полуподвальном этаже.









По правую сторону дороги — более европейский формат, где стилизация местами доходит до китча. Сюда водят девушек на свидания. Хотя и в рамэнные тоже водят. :D













Волшебные подстанционные пространства привлекают больше своей колоритностью и живучестью, причём местных тоже — можно просто пройтись и сравнить количество народа в обоих типах заведений.







Столики слева начинают гудеть чуть попозже, там обычно шумная толпа коллег-сарариманов



Чувак справа — охотник на репликантов, точно вам говорю.















Цветовые сочетания вечернего Токио непозволительно хороши. Как всегда, я не могу уйти с улицы, несмотря на замёрзшие руки и понимание того, что я опять не буду знать, что делать с этой тонной фотографий.



У заведения слева круглогодичное Рождество, самая мощная иллюминация на всём Юрактё. Надеюсь, гирлянды на солнечных батареях. :)









Кроме шуток, один из самых чудесных оттенков зелёного, который я встречала.









В зазеркалье тоже интересно.















Внезапно суши. Не так популярно, как рамэн или разные идзакая (хотя вряд ли кто-то из заходящих в этот блог ещё считает, что в Японии едят суши 24/7), но парочку мест в едальных рядах найти можно. Хотя, мне кажется, они все больше и больше начинают приобретать нездоровый туристический оттенок.



Место больше про винишко, судя по бокалам. Японское винишко существует, хоть и в ограниченном количестве, о свойствах судить не берусь, так как не пью вообще никакого. Вообще у них есть привычка делать хорошо.















Да, это то самое, с иллюминацией.









Лампы в форме колокольчиков!



Это уже родной формат идзакая, с сакэ, пивом и закусками вроде якитори.















Под мостом — закусочная формата take away. Якитори по 170 йен за штучку, вполне дёшево и сердито.



Некоторые ребята сердятся, когда видят, что их снимают, некоторые машут. Первых я отлично понимаю, но эти относятся ко второму типу, правда, сегодня сликшом заняты, чтобы улыбаться в объектив.







Ближе к станции сохранили старую кирпичную кладку. Так делают на многих крупных и старых станциях: оставляют кусок истории, который прекрасно вписывается в среду, и даже не сразу замечаешь, где кончается кирпич, и начинается крашеный металл.



Чисто японское селфи, у китайцев всё с бездуховными селфи-палками и клонированными улыбками. Чем больше путешествуешь, тем больше расист.









Вечерний Юрактё — огромный котёл, исторгающий на холодные улицы облака влажного дыма и запахов гриля и неповторимого аромата именно японской еды, с нотками моря и соевого соуса.















Внезапно что-то корейское. Корейской еды в Токио хватает, но я её так и не распробовала, ни здесь, ни в Сеуле.









А ещё можно свернуть в узкий переулок с обратной стороны всех ресторанов, и проникнуться тихой магией процессов, которые становятся невидимыми, но хорошо слышимыми — звуки готовки и выкрики поваров, приглушенные стенами и металлическими дверями.



То ли что-то продаёт, то ли лотерея какая-нибудь то ли бомж.















Справа — совсем новый ресторан, по-моему, его ещё не было в том году. Свежевыструганные лавки обозначают, что прохожие в эти переулки всё же заходят.



Заглядываю в очередную соба-я и наконец уговариваю себя возвращаться в Уэно.














Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments