April 30th, 2020

2020/9

DSC062307777.jpg


Самолёты напоминают мне о доме. О доме, где выросла очень важная часть меня. Рядом был аэропорт, и самолёты постоянно гудели в голубом небе, над сливовыми и яблоневыми деревьями, над слегка колючим стриженым газоном, над остроконечной крышей беседки. Гудели днём, когда я читала Хроники Нарнии на диване на втором этаже, гудели светлыми вечерами, когда мы с братом переставляли круглые поливалки для газона, и вечерами тёмными, когда в стёклах многократно отражались люстры и уличные фонари, и за ними нельзя было разглядеть сигнальных огней стальных птиц. Всё, что мы делали, сопровождалось низким, утробным, обволакивающим, успокаивающим гулом, с той высоты, когда он уже не давит, но ещё заметен. Листать старые книжки на мансарде, трясти баллон со взбитыми сливками, чтобы выдавить их в фруктовый салат (по-моему это была наша с братом основная еда, а ещё даниссимо и странные шоколадки с мятой из только-только открывшейся в Химках Икеи), кормить огромных соседских кроликов, смотреть Каспера на VHS, устроившись вдвоём, если не втроём, в огромном бежевом кресле — всё под блестящими крыльями самолётов.
Здесь у меня появился конфетно-голубой айпод мини, а потом его сменил айпод видео, под завязку забитый, как мне тогда казалось, всей музыкой, которая только может быть на свете, знакомой и незнакомой, от Ника Кейва и Siouxsie and the Banshees до моих Rammstein и Nine Inch Nails.
Гул самолётных двигателей — это тёплая волна счастья, мягко накрывающая воспоминаниями о серых узорах с кентаврами и единорогами на книжных переплётах, о кошачьих лапках, топающих по лестницам, о кухне синего цвета, которую так заливало солнцем в ясные дни.

Collapse )