June 24th, 2019

日本—6

DSC00839777.jpg

Во время одной из прогулок по Уэно я спросила Минагава-сан, давнего знакомого семьи Ичино, какие места ему нравятся в Камакура, и он, не задумываясь, назвал Хококудзи и его бамбуковую рощу. Я была в Камакура не раз, но название не показалось мне знакомым, и, кстати, я вообще не могу похвастаться тем, что хорошо знаю камакурские храмы, кроме нескольких, о которых я эгоистично умолчу в этот раз, но расскажу в следующий (хотя по тэгу [kamakura] уже накопилось порядочно, и про храмы тоже). Практически всякий раз, когда я приезжаю туда, моё внимание довольно быстро перетягивает на себя море и пляж, где неба не видно из за коршуньих крыльев, так и в этот раз. Но в этот раз мы поехали с Кириллом, фотографом National Geographic, с которым познакомились за пару лет до. О, кстати. Это был чуть ли не первый раз в мои самостоятельные поездки, когда я погнала в Камакуру не одна. Я только сейчас это осознала, потому что с Киром чувствую себя практически как наедине с собой, понимаете, о чём я, да? Это шикарное ощущение внутренней свободы, которое есть, с кем разделить. Самурский не настроен с Японией на одну волну, он ловит тончайшие эманации, а где-то, по-моему, Япония сама на него настраивается, а в итоге мы функционируем совершенно в одной плоскости, в том числе и с внешним миром.
В тот день было всё — и струящиеся вверх бамбуковые стволы, и заполняющий лёгкие морской ветер, и мягкое хлопанье смертоносных крыльев, и стремительно проклёвывающееся, как ростки бамбука, ощущение того, что впереди столько особенного, волнующего и нового, и никаких подсказок, просто жди и готовься.

Collapse )